В подземном мире, уходящем на сотни метров вглубь земли, обитает последнее человечество. Четырнадцать десятков уровней стали домом для десяти тысяч душ, спасшихся от катастрофы. Они твёрдо убеждены: наверху нет жизни. Воздух стал ядом, земля — могилой для всего живого.
Единственным окном в прошлое служат гигантские панели, развешанные по стенам. На них день за днём проплывают одни и те же кадры: серое небо, мёртвые деревья, неподвижная пыль. Ни птицы, ни ветра, ни намёка на изменение. Эта картина давно стала частью быта, как стук вентиляции или приглушённый гул генераторов.
Правила жизни здесь просты и незыблемы. Их повторяют детям, их напоминают на ежедневных собраниях. Самое главное, самое важное — никогда не пытаться подняться наверх. Двери, ведущие к поверхности, запечатаны не только металлом, но и страхом. Выход равен смерти. Это аксиома, не требующая доказательств.
Люди трудятся в мастерских, выращивают грибы на гидропонных фермах, ремонтируют системы жизнеобеспечения. У них есть свои праздники, свои истории, передаваемые из уст в уста. Но в каждой семье, в каждом взгляде, устремлённом на статичный экран, живёт тихая покорность. Они приспособились. Они выжили. Они больше не задают вопросов о том, что за пределами толстых стен. Зачем? Ответ уже известен: там ничего нет.
Так проходит год за годом. Поколение за поколением рождается, живёт и уходит, не увидев настоящего солнца. Их мир ограничен бетонными коридорами, их небо — это светящиеся потолки, их природа — искусственные сады под синими лампами. Они верят, что так и должно быть. Что спасение — это их бункер, а свобода — это иллюзия, которая убила тех, кто остался снаружи.
И лишь иногда, в самые тихие ночные часы, когда гул машин стихает, кто-то из самых старых жителей может рассказать полузабытую легенду. Не о зелёных полях или синем океане — такие сказки уже не помнят. А о том, что когда-то изображение на экранах вдруг дрогнуло. Всего на секунду. И в серой пелене промелькнула тень, похожая на движение. Конечно, это всего лишь байка. Сбой в системе. Игра воображения уставших глаз. Ведь если бы что-то действительно двигалось снаружи… это означало бы, что всё, во что они верят, — неправда. А такая мысль страшнее, чем любой отравленный воздух.
