В раскаленной техасской пустыне, вдали от проторенных дорог, простой дорожный рабочий по имени Джейк наткнулся на кошмар, замаскированный под судьбоносный шанс. Возвращаясь после ремонта участка трассы, он заметил вдалеке неестественный блеск металла. Любопытство пересилило усталость. Подойдя ближе, его охватил леденящий душу ужас: груда безжизненных тел, брошенная под палящим солнцем, и бронированный грузовик с приоткрытой дверью. Внутри — аккуратные кипы, затянутые в полиэтилен. Героин. А рядом, в разбитом кейсе, рассыпались пачки стодолларовых купюр. Два миллиона. Сумма, о которой он не смел и мечтать.
Мысли путались, сердце колотилось. Он мог просто уйти, позвонить шерифу. Но вид этих денег, лежащих в пыли, будто сам судьбой ему подаренных, перевесил страх. Это был билет из его серой, пропахшей потом жизни. Быстро, дрожащими руками, он перегрузил кейс в свой пикап, стараясь не смотреть на мертвые лица. Он думал, что пустыня хранит секреты. Он жестоко ошибался.
Уже к вечеру тихий городок, где жил Джейк, почувствовал первые отголоски бури. Исчезновение такого груза не осталось незамеченным. Люди, для которых два миллиона были не мечтой, а оборотным капиталом, пришли в ярость. Первым погиб его коллега, спросивший накануне о странном видевшемся вдалеке грузовике. Потом загорелся бар, где Джейк неосторожно кутил в первый вечер. Насилие, как лесной пожар, стало бесконтрольно расползаться по округе.
Местный шериф, ветеран Бойд, сразу понял — это не бытовая разборка. Слишком жестоко, слишком профессионально. Но даже он, знавший каждую тропку в округе, не мог поспеть за волной хаоса. Его отделение было малочисленным, а противники — безжалостными и хорошо вооруженными. Каждая попытка навести порядок наталкивалась на новые трупы и стену молчания. Страх парализовал город. Джейк, запершись в своем домике с деньгами, наблюдал, как его необдуманный поступок пожирает все вокруг. Он хотел сбежать, но пути были отрезаны. Пустыня, сначала подарившая ему богатство, теперь стала гигантской ловушкой, а два миллиона — ценой, которую требовала за свою жадность вся его мирная жизнь.
